Муза трагедии, покровительница театра не могла не заинтересовать Эрьзю, насыщавшего свои произведения сильными, подчас утрированными эмоциями. Однако о том, что это Мельпомена, можно узнать только из названия, так как в выбранной скульптором трактовке отсутствуют привычные атрибуты музы сценического искусства — венок, мантия или трагическая маска. Изображая только голову, он как бы отказывается от разъясняющей смысл многословности и концентрирует внимание на психологическом подтексте образа. Среди женских персонажей Эрьзи этот выделяется, пожалуй, наибольшей содержательной целостностью. Обращение скульптора к античной мифологии было закономерно ещё и в силу его приверженности искусству рубежа XIX и ХХ веков. Ему импонировали эстетические принципы «модерна», характерные для этого стиля декоративность, сочетание реальности и условности, что проявлялось в соединении контрастных фактур, витиеватости форм, медитативной сущности героев.